Военный конфликт на Донбасе заметно добавил неопределенности перспективам деятельности в Украине крупных банков с российским капиталом.

В контексте формирования государственной политики предметом обсуждения стала целесообразность предоставления таким банкам равных условий с прочими участниками финансового рынка. Само продолжение их деятельности рассматривается как фактор риска для экономической и военной безопасности страны, прекращение – как источник финансовой нестабильности. Для многих предпринимателей важно решить, можно ли рассматривать крупные банки с российским капиталом как полноценных участников финансовой системы? Существенно ли отличаются риски, присущие сотрудничеству с российскими банками от рисков, возникающих при выборе доступных альтернатив?

В этой статье внимание сфокусировано на финансово-экономических аспектах деятельности российских банков в украинской экономике. Далее она содержит обоснование двух общих тезисов, существенно, на мой взгляд, проясняющих перспективы работы Российских банков в Украине.

Тезис первый: экономические предпосылки для достаточно масштабного участия российских банков в украинском финансовом рынке сохраняются, несмотря на заметно подрывающие их военно-политические процессы и, в основном, имитирующие такую направленность регуляторные действия властей.

Тезис второй: наиболее значимые факторы изменения позиции российских банков в украинской банковской системе формируются, во-первых, за пределами самой этой системы, а во-вторых, даже не в плоскости взаимодействия «Украина – Россия», а в сфере отношений «Украина – западные страны» и «Россия – западные страны».

Многие авторы, на мой взгляд, совершенно ошибочно, считают, что обосновать первый тезис можно тем, что Россия была и остается крупнейшим торговым партнером Украины. Сам по себе этот прискорбный факт (ни война, ни либерализация торговли с западными странами не смогли снизить долю России в географической структуре внешней торговли ниже 23%) никак не создает предпосылок для экспансии российского банковского капитала. Но ей весьма способствует высокая концентрация потоков экспорта, импорта в рамках вертикально интегрированных финансово-промышленных групп – именно они являются главными субъектами торговли между нашими странами. Соответственно, давняя традиция сотрудничества отечественных и российских финансово-промышленных групп создает действенные предпосылки для присутствия банков соседней страны на украинском финансовом рынке: они затребованы многочисленными корпоративными клиентами, для которых взаимодействие с такими банками упрощает доступ к ресурсной базе и рынкам сбыта в России.

Кроме того, тесные связи с нефинансовыми предприятиями в составе холдинга, вовлеченность в схемы минимизации базы налогообложения определяет двойственность стандартов деятельности российских банков: они функционируют не только (иногда и не столько) как самостоятельный участник финансового рынка, а как элемент финансовой инфраструктуры холдинга. Поэтому, для крупного бизнеса, в меру вовлечения в хозяйственную деятельность таких образований создается возможность попасть в группу «привилегированных» клиентов и получать займы, защиту от рисков, доступ к «горячим» предложениям по инвестированию на «льготных» условиях. И поскольку, ни привлекательность таких схем работы для украинского бизнеса, ни его интегрированность с аналогичными холдингами из России не сокращается, то и ожидать существенного падения спроса на услуги российских банков со стороны большого украинского бизнеса не приходится.

Кроме того, важнейшей экономической предпосылкой деятельности российских банков в Украине является изолированность реального сектора нашей экономики от западного банковского капитала и глобальных фондовых рынков. Ведь способность украинской экономики найти замену российскому банковскому капиталу прямо зависит от готовности крупного бизнеса воспринимать западные стандарты корпоративной финансовой отчетности и прозрачности бизнес-процессов. Пока такая готовность минимальна, ни капитал западных банков, ни колоссальные средства, доступные на глобальных фондовых рынках не составят конкуренции российским финансовым ресурсам. Пожалуй, именно распространение западных норм эффективности и прозрачности управления среди украинских нефинансовых корпораций, могло бы стать значимым фактором риска для позиции российских банков, открыв отечественным компаниям доступ к ресурсам финансовых рынков развитых стран. Но видимых признаков улучшения ситуации с корпоративным управлением, финансовой и управленческой отчетностью в Украине за последние годы не наблюдается.

Изоляции отечественного бизнеса от альтернативных российскому источников капитала способствует и низкое качество финансового регулирования. Ведь, западные банки оперируют высокомобильным капиталом, весьма чутки к изменениям соотношения «прибыль / риск» своих вложений и никак не склонны бороться с падением прибыльности путем дополнительный финансовых вливаний. Соответственно, даже просто сохранение их присутствия на рынке требует стабильности финансовой системы, а уж рассчитывать на его расширение, без позитивной экономической динамики, роста реального производства и доходов населения не приходится. Российские банки, вовлеченные в огромные финансово-промышленные холдинги, гораздо менее чувствительны к колебаниям финансовой конъюнктуры и легче «докапитализируются» за счет гос. бюджета даже в условиях, когда частные капиталы бегут из национальной экономики.

Итак, пока сохраняются тесное взаимодействие российских и украинских финансово-промышленных холдингов и почти полная изолированность отечественного бизнеса от западного банковского капитала и глобальных фондовых рынков экономические предпосылки для работы российских банков в Украине будут весьма сильны.

Чтобы обосновать второй принципиальный тезис этой статьи, покажем, что среди факторов, осложняющих жизнь российским банкам в Украине пока нет тех, что могут создать критически неприемлемые для них условия работы. Во-первых, отметим важную особенность работы крупных российских банков, представленных в Украине: их удивительную, в сравнении с западными финансовыми институтами, стойкость к убыткам, падению доверия населения, снижению качества активов и даже масштабному росту невозвращённых кредитов. Объясняется это тем, что они имеют весьма упрощённый доступ к финансовым ресурсам российского бюджета. «Сбербанк России», «Проминвестбанк», «ВТБ Банк» – банки с доминированием государственной доли в структуре собственности. Альфа-Банк традиционно является одним из крупнейших получателей рефинансирования ЦБ России среди негосударственных банков.

Имея доступ к бюджетному финансированию, они традиционно реализуют политику «мягких финансовых ограничений» – отдача от использования бюджетных средств контролируется не так сурово, как денег, имеющих определенного собственника. В результате, корпоративные клиенты банка имеют значительно более широкие возможности по реструктуризации задолженности, изменению ставок кредитования и т.п. Кроме того, к обоснованию кредитоспособности заемщика и инвестиционной привлекательности проекта предъявляются не такие строгие требования, как в случае обращения к западным кредиторам. Для многих отечественных компаний, испытывающих идиосинкразию к европейским стандартам корпоративной финансовой отчетности и прозрачности бизнес-процессов – это важный фактор, побуждающий к долгосрочному сотрудничеству с банком.

Кроме того, масштабное государственное финансирование позволяет этим банкам действовать «контрциклично». В периоды финансовых осложнений западные инвесторы сокращают масштабы финансирования, соответственно, повышают требования к финансовой устойчивости заемщиков и надежности инвестиций. Российский финансовый сектор наоборот – активизирует экспансию в периоды глобальных финансовых кризисов и сразу после них, протягивая руку финансовой помощи в условиях жесткого дефицита заемных средств. В долгосрочной перспективе, заметно, что вливание российского банковского капитала в экономику Украины традиционно активизируется в годы неблагоприятной глобальной финансовой конъюнктуры (2000 – 2001, после кризиса 1998 – 1999гг. и 2009 – 2012 гг. - после кризиса 2008г. и долгового кризиса в Европе 2010 – 2012 г.).

Поэтому, ни хроническая убыточность, ни даже масштабные потери капитала не будут для российских банков достаточным побудительным мотивом для выхода: старая традиция превалирования политических целей над экономическими показателями, похоже, в полной мере проявляется в работе государственных банков России. Более того, убыточность работы банков с российским капиталом позволяет им претендовать на рефинансирование от НБУ. В случае его предоставления, Нацбанк будет компенсировать российскому бизнесу потери от неплатежеспособности предприятий с оккупированных территорий.

Действенным фактором рисков для российских банков в Украине могло бы стать ужесточение регуляторного режима. Потенциал такого воздействия весьма высок (вплоть до отзыва лицензии), но ни заявления спикеров Нацбанка, ни осуществляемые пока меры никак не свидетельствуют о том, что для российских банков настанут «трудные времена». Так, зам. главы Нацбанка А. Писарук, заявляет о нецелесообразности введения санкций против финансовых учреждений с российским капиталом. Решение СНБО Украины про персональные санкции против российских юридических и физических лиц затронуло банковский сектор лишь косвенно (помешав Банку Москвы вести переговоры о продаже своей дочерней структуры в Украине – «БМ-банка»). Решение Нацкомиссии по ценным бумагам и фондовому рынку о запрете некоторых видов деятельности на фондовом рынке для пяти российских банков, учитывая состояние отечественного фондового рынка, носит скорее демонстративный характер. Особенно после того, как та же Комиссия, изменив требования к листинговым компаниям, практически удалила с рынка львиную долю отечественных эмитентов.

Гораздо значимее для перспектив российских банков в Украине (и не только в Украине) сохранение, смягчение иди ужесточение финансовых санкций западных стран. Именно их технические (например, отключение от системы расчетов SWIFT) и юридические рычаги воздействия на российскую экономику в целом и банковский сектор в частности, имеют гораздо меньшую «обратную отдачу» и гораздо больший «поражающий эффект», чем действия украинских властей.

Поэтому реальные риски для функционирования российских банков (в том числе в Украине) лежат не в плоскости отношений «Украина – Россия», а в сферах «Россия – Запад» и «Украина – Запад». В тоже время, все факторы нестабильности в современной Украине, которые в 2013 – 2015 гг. обусловили хроническую убыточность работы российских банков и на 30 – 40% сократили их балансовый капитал, не являются определяющими, для решения о сворачивании их работы. Сокращение кредитования физ. лиц не оказывает заметного влияния, поскольку никогда не было приоритетным направлением деятельности (только у Альфа-Банка доля таких кредитов составляла более 2% кредитно-инвестиционного портфеля). Активизацию вывода депозитов материнские структуры из России готовы компенсировать, выделив на докапитализацию украинских дочек до 2 млрд. дол. США (решение было озвучено уже осенью 2015 г.). Не приходится ждать решительных действий и от государственного регулятора, поскольку Нацбанк высоко ценит стойкость российского капитала к тем «национальным особенностям» нашей финансовой системы, которых совершенно не переносят западные банки: высочайшая ставка рефинансирования, разрушительная инфляции, спекулятивные колебаниям курса нац. валюты, минимальный уровень доверию населения.

Поэтому, на среднесрочный период (1 – 3 года) изменения экономической ситуации или государственной политики, вряд ли могут рассматриваться как значимая угроза сохранению ниши российских банков в украинской экономике.