История Линды Роттенберг

12 января 2016 года Венсез Казарес, предприниматель латиноамериканского происхождения, соучредитель компании Xapo, которая предоставляет инструменты для приобретения биткойнов, управления счетом через онлайн-кошелек, пользования криптовалютой с помощью дебетовой карты Xapo, компании, которую Forbes оценивает в 120 млн. $, присоединился к совету директоров PayPal, теперь уже состоящему из девяти человек.

«Я горжусь участвовать в управлении культовой глобальной компанией, направленной на трансформацию денег в глобальном масштабе», — сказал Казарес, который теперь будет обсуждать развитие PayPal с другим директором компании, основателем eBay Пьером Омидьяром.

Казарес стал одним из первых предпринимателей, отобранных для поддержки некоммерческой организацией Endeavor Invest Network, — поддежержки, которую соучредитель и CEO организации Линда Роттенберг определяет как «венчурный капитал без капитала», и включает тренинги, наставничество и консультации с учредителями компаний, финансовыми экспертами. В 1999 году Endeavor решили включить в число участников своей программы создателя одного из первых в Аргентине интернет провайдеров и онлайн брокерского агентства Patagon.

Основанная в 1997 году некоммерческая организация укрепляет «высокопродуктивное предпринимательство» в развивающихся рынках, где местные бизнес-сообщества имеют достаточно ресурсов для роста, но испытывают нехватку инфраструктуры для продвижения своего продукта.

Линда Роттенберг
Линда Роттенберг

«Endeavor не создает предпринимательство, — говорит Линда. — Оно уже существует в каждой стране. Мы только стимулируем условия, при которых оно может разрастаться».

С тех пор как Endeavor существует, Линда стремится к тому, чтобы идея социального предпринимательства стала центральной в бизнес-кругах, а расстояние между некоммерческим сектором, частным, публичным бизнесом, государственными компаниями, становилось все меньше.

«Успех от выравнивания ценностей заинтересованных сторон, — говорит Линда, — даже перед лицом трудностей, предлагает ценные уроки, как правительства, так и для частного сектора».

Дочь юриста и домохозяйки, Линда выросла в зеленом пригороде Бостона, в крепкой семье, с юности проявляя общественную активность.

«Я была одним их тех сумасшедших людей, которые чувствовали себя предпринимателями, но с социальным уклоном. Я никогда не ставила пресловутую стойку с лимонадом, — говорит она, — но я открыла организации, связанные с конкретными делами».

В юности она познакомилась с работами австрийского экономиста Йозефа Шумпетера, утверждавшего, что именно «огненные духи» наций, или предприниматели — важнейшие субъекты, осуществляющие «креативное разрушение». Мысль о направляющей силе предпринимательства покорила девушку, которая все же решила получить юридическое образование. Однако тогда Линду уже знала, что может стать частью «поколения новаторов», способного эффективно решать социальные проблемы.

В Гарварде она стала первым вербовщиком кампуса, привлекавшем в Teach for America выпускников для обучения детей в малоимущих общинах США. Тогда Линду запомнила основатель и CEO Teach for America Венди Копп, которая позже скажет о Линде как об «образце для подражания в социальном предпринимательстве», который «вдохновляет лучших студентов направлять их энергию раньше, чем кто-либо слышал о Teach for America».

После окончания Гарварда, Роттенберг искала способ, который помог бы ей применить страсть к социальной работе и «креативному разрушению» в карьере. Некоммерческие организации того времени она видела как слишком неэффективные, и даже медленные, так что решила отправиться в Йельскую школу права, — известную подготовительную площадку для политических мыслителей и лидеров, где могла бы изучить правовую основу той деятельности, что ее привлекала.

«Вспоминая это, сегодня, я, возможно, отправилась бы в бизнес-школу, — говорит она о поздних 80-х. — Хотя, в то время немногое было посвящено предпринимательству».

Вскоре в школе права ей стало скучно; как и многие люди в ее возрасте она продолжала искать свое направление. Она вспомнила свое детское увлечение, Латинскую Америку.

«Мой первый друг по переписке, — говорит Линда, — был уругваец. И все обычно думали, что я латиноамериканка. Затем я провела время в Чили, Аргентине, Бразилии, и просто влюбилась».

Так что после окончания Йельской школы в 1994 году, она воспользовалась междисциплинарной программой Йеля и USAID, при помощи которой поступила в аргентинский Университет Палермо. Хотя работа была интересной, Линда на ней долго не продержалась, вновь оказавшись в поисках нового занятия.

В 1996 году Линда узнала о некоммерческой организации Ashoka, которая была пионером в области поддержки микроэкономики Бразилии и Мексики. Там Роттенберг познакомилась с моделью, которая через год станет основой для Endeavor. Организация предоставляла гранты беднякам: 50$ или 100$. При выдаче гранта человек выбирал, на что потратит эту сумму: купит швейную машинку и будет продавать ткань, или купит теленка, что со временем позволит производить молочные продукты. Выручка в обоих случаях была сравнительно небольшой, однако на полученные средства можно было купить одежду, еду, некоторые лекарства, — что постепенно помогало общинам преодолеть бедность.

«В то время никто не знал, что это такое, — говорит Роттенберг. — Так что было что-то от ощущения участия в новом движении, что меня восхищало».

И хотя термин «социальное предпринимательство» уже использовался в научной литературе, широкого употребления его еще не было. Но в начале 90-х о нем стали слышать все чаще, когда вместе с термином росло и убеждение в том, что ни государственный, не частный сектор не способен решить всех мировых проблем, — должна быть еще одна ниша, которая разместится между бизнесом и филантропией.

«Социальные предприниматели — это те, кто решают проблемы, а не идеалисты, — говорит Роттенберг. — Мы руководствуемся новшествами, а не благотворительностью. И мы не верим в милостыню. Мы используем предпринимательские стратегии для стимулирования социальных изменений».

Однажды в Буэнос-Айресе Линде ехала в такси, и узнала, что водитель автомобиля — кандидат технических наук (PhD in engineering).

«Что вы делаете в такси?» — спросила Линда. Водитель ответил, что по его специальности нет работы.

«Почему вы не станете предпринимателем?»

«Кто такой предприниматель?», — сказал он.

Линда узнала, что слово «предпринимательство» почти не используется в испанском и португальском. Тогда же она стала понимать, что метод, который использует Ashoka, помогает людям, оказавшимся за чертой бедности, но такой подход не может привести к возникновению устойчивого среднего класса, который смог бы заполнить огромную пропасть между бедными и богатыми в Латинской Америке.

В 1997 году Ashoka направила Роттенберг в Гарвард для привлечения новых участников в организацию. Там она встретила Питера Келлнера, одноклассника по Йельской школе, инвестора в восточноевропейские предприятия, с которым говорила о неиспользованных возможностях растущих рынков и об укреплении предпринимательства для повышения благосостояния в странах, где отсутствует венчурный капитал и бизнес-сообщество. Они согласились с необходимостью создания своего рода Силиконовой долины в Латинской Америке с учетом местных особенностей, а также с тем, что в силу ряда культурных и финансовых обстоятельств, вроде коррупции и непрозрачной финансовой отчетности, такая форма все еще не существует в Южной Америке.

«Мы верили в то, что нейтралитет обеспечит нас конкурентным преимуществом, — говорит Роттенберг, отказавшаяся от использования венчурного инвестирования в поддержке предпринимателей, — поскольку на этой земле было так мало доверия. Если б мы были инвесторами, то подорвали бы это доверие».

Термин «некоммерческий» Линда решила не использовать.

«Посмотрите на само слово «некоммерческий», — говорит она, — оно очень отрицательно. Высокоэффективное предпринимательство звучит намного громче, смелее и привлекательнее».

Через несколько месяцев Роттенберг ушла из Ashoka, принявшись за поиски средств для открытия своего дела. Это оказалось непросто, так как в то время только 1, 3% американской филантропии шло на иностранные дела. К середине 1997-го в Endeavor был совет директоров и достаточно финансов для начала работы.

Линда Роттенберг
Линда Роттенберг

В 2014 году предприниматели-участники Endeavor создали 130 тыс. рабочих мест в 11 странах и получили 7, 75 млрд. $ дохода. Организация гордиться тем, что 95% предприятий, поддерживаемых программами организации, продолжают функционировать спустя восемь лет после создания. Линда Роттенберг сегодня одна из лидеров социального предпринимательства, — явления, к становлению которого имеет прямое отношение.

Линда убеждена, что чем больше предпринимателей при поддержке ее организации будут успешны, тем быстрее будет формироваться местное бизнес-сообщество.

«Доступ к капиталу важен, но это не последнее препятствие, — говорит она. — Предпринимателям в этих странах недостает ощущения «о, он это сделал, я могу это сделать тоже».